РУБЕН РУБИНЯН: КАРЬЕРНЫЙ ВЗЛЕТ, ТУРЕЦКИЙ ТРЕК И ЦЕНА «НОРМАЛИЗАЦИИ»
В любой нормальной стране должность главного переговорщика по одному из самых чувствительных направлений внешней политики является вершиной профессиональной карьеры. На такие позиции назначают дипломатов, десятилетиями работавших в международных структурах, участвовавших в сложнейших переговорах и доказавших свою способность защищать государственные интересы.
Но эпоха Никола Пашиняна давно живет по собственным правилам.
Поэтому в Армении специальным представителем по армяно-турецкому урегулированию стал человек, который еще совсем недавно был партийным пресс-секретарем и не имел ни одного дня практического опыта дипломатической службы.
Речь идет о Рубене Рубиняне.
История его стремительного взлета заслуживает особого внимания не потому, что она уникальна. Напротив, она является почти идеальной иллюстрацией всей кадровой политики нынешней власти, где главным критерием назначения становится не профессионализм, а личная преданность руководителю.
Судите сами.
В 2018 году двадцативосьмилетний Рубинян получает должность заместителя министра иностранных дел. До этого он не работал ни в дипломатической системе, ни в органах государственного управления, ни в международных организациях. Единственным его опытом была партийная деятельность в «Гражданском договоре».
Возникает закономерный вопрос: какие выдающиеся профессиональные заслуги позволили ему совершить такой головокружительный карьерный скачок?
Ответа на этот вопрос власти так и не дали.
Зато спустя несколько лет секретарь Совета безопасности Армен Григорян фактически объяснил обществу логику подобных назначений. Главным преимуществом Рубиняна он назвал не профессиональную подготовку, а его особую связь с Николом Пашиняном и возможность поддерживать постоянный контакт с премьер-министром.
Иными словами, государству дали понять: опыт — вторичен, знания — вторичны, квалификация — вторична. Главное — входить в круг доверенных лиц.
Но и это еще не все.
Незадолго до своего назначения в МИД Рубинян несколько месяцев провел в Турции, участвуя в исследовательской программе, организованной при содействии Фонда Гранта Динка. Он работал в Istanbul Policy Center и Center for International and European Studies — структурах, тесно связанных с турецкой экспертной и внешнеполитической средой.
Сам факт участия в подобных программах никого не делает ни агентом, ни сторонником чужих интересов.
Однако вопросы возникают совсем в другом месте.
Почему именно этот человек, не имеющий дипломатического опыта, сразу после возвращения из Турции получает высокий пост в МИД?
Почему именно ему спустя несколько лет доверяют переговоры с Турцией?
Почему результаты его исследовательской деятельности так и не стали достоянием общественности?
И наконец, почему именно он становится главным проводником политики так называемой «нормализации»?
Ответы на эти вопросы тем более важны, что именно по итогам деятельности Рубиняна страна вправе оценивать эффективность всей стратегии действующей власти.
А итоги выглядят более чем красноречиво.
С конца 2021 года армянскому обществу рассказывали о начале новой эпохи. Нас убеждали, что открывается окно возможностей. Что отношения с Турцией будут нормализованы без предварительных условий. Что границы откроются. Что будут установлены дипломатические отношения.
Прошли годы. Что мы имеем сегодня?
Дипломатических отношений нет. Граница закрыта.
Обещанное открытие сухопутного перехода для граждан третьих стран не состоялось.
Несмотря на то что Армения вложила более миллиарда драмов в модернизацию пограничного пункта «Маргара», турецкая сторона так и не реализовала достигнутые договоренности.
Иными словами, армянская сторона свои обязательства выполнила. Турецкая — нет.
При этом на протяжении всех этих лет Анкара даже не пыталась скрывать свою позицию.
Эрдоган говорил о необходимости координации с Азербайджаном. Чавушоглу говорил о необходимости координации с Азербайджаном. Сердар Кылыч говорил о необходимости координации с Азербайджаном.
Практически все ключевые представители турецкого руководства открыто заявляли, что армяно-турецкий процесс неразрывно связан с армяно-азербайджанским урегулированием.
Но в Ереване продолжали повторять мантру о «нормализации без предусловий».
В результате сложилась поистине абсурдная ситуация.
Турция публично говорит о предусловиях. Армянская власть публично утверждает, что предусловий нет.
И именно эта искусственная конструкция годами выдавалась за дипломатический успех.
На деле же переговорный процесс все больше развивался по правилам, сформулированным Анкарой. Именно Турция определяла темп. Именно Турция определяла формат. Именно Турция определяла политическую логику процесса.
А Рубен Рубинян выступал главным публичным защитником этой политики.
Не менее показательна и другая сторона вопроса.
В 2018 году будущий вице-спикер парламента декларировал всего 500 тысяч драмов на банковском счете и отсутствие какого-либо имущества.
Спустя несколько лет ситуация выглядит совершенно иначе.
В декларациях появляются квартира стоимостью 47 миллионов драмов, парковочное место стоимостью 5 миллионов драмов, банковские депозиты, облигации более чем на 10 миллионов драмов.
Только за 2025 год его доход превысил 22,8 миллиона драмов.
Доход супруги составил более 18 миллионов драмов.
Разумеется, все это законно задекларировано и само по себе не является нарушением.
Однако мы вправе задаваться вопросом: каким образом представители нынешней власти, пришедшие под лозунгами скромности, борьбы с привилегиями и служения народу, за несколько лет превратились в обладателей многомиллионных активов и дорогостоящей недвижимости?
Особый интерес вызывает и семейное окружение Рубиняна.
Его тесть Акоп Аджи-Акопян в свое время был осужден за взяточничество. Суд признал доказанными эпизоды получения денег от граждан Армении, нуждавшихся в документах для возвращения на родину.
Казалось бы, биография, которая должна поставить точку на любой государственной карьере.
Но при власти «Гражданского договора» он вновь оказывается в государственном аппарате и получает руководящую должность в парламенте.
Странная получается борьба с коррупцией. Очень странная.
Впрочем, удивляться здесь уже давно нечему. Потому что история Рубена Рубиняна — это не история одного политика. Это история всей системы, созданной после 2018 года. Системы, в которой политическая преданность важнее компетентности. Системы, в которой кадровые решения принимаются по принципу принадлежности к клану. Системы, в которой громкие обещания и примитивный популизм регулярно подменяют реальные результаты.
Именно поэтому вопрос сегодня заключается уже не в том, насколько успешной была карьера Рубена Рубиняна.
Вопрос в другом.
Превращение столь чувствительное направление внешней политики в кадровый эксперимент – преступление против государства и шаг, подрывающий национальную безопасность Армении.
И если ответ отрицательный, то кто понесет ответственность за годы переговоров, завершившихся тем, что главные цели процесса так и остались недостигнутыми?