От Сержа Саргсяна к Николу Пашиняну: смена покровителя Ашота Арсеняна
Парламентская карьера Ашота Арсеняна и наиболее успешный период развития его бизнеса пришлись на годы президентства Сержа Саргсяна. В этот период армянская пресса неоднократно связывала его предпринимательские успехи и политическое влияние с близкими отношениями с высшим руководством страны.
По данным СМИ, Серж Саргсян, как и Овик Абрамян, регулярно проводил часть своего отпуска в Джермуке и на объектах, принадлежавших Арсеняну, в том числе на его вилле в немецком Баден-Бадене. Эти публикации рассматривали доверительные отношения между президентом и предпринимателем как один из факторов укрепления позиций Арсеняна в политике и бизнесе.
В сентябре 2015 года Серж Саргсян наградил Ашота Арсеняна медалью «За заслуги перед Родиной» II степени.
Примечательно, что спустя всего три года многие представители крупного бизнеса и политической элиты, ранее получившие государственные награды из рук президента, включая Самвела Алексаняна, Гургена Арсеняна и других, после смены власти быстро дистанцировались от прежнего руководства страны и выстроили отношения уже с новой политической командой.
Ашот Арсенян оказался в числе тех, кто сумел безболезненно пережить политический транзит. Во время избрания Никола Пашиняна премьер-министром он проголосовал в его поддержку и практически перестал делать публичные политические заявления.
Как показали последующие события, смена власти не только не ослабила позиции семьи Арсенян, но и открыла для нее новый этап политической интеграции. Уже вскоре представители семьи заняли ключевые позиции в системе «Гражданского договора», а влияние бизнес-группы было сохранено.
После революции: новая власть, прежняя модель
О том, что отношения семьи Арсенян с новой политической командой не ограничились декларациями о лояльности, свидетельствуют последующие события. После смены власти компании, связанные с семьей, продолжили получать государственную поддержку, а представители бизнеса стали финансировать структуры, близкие к правящей команде.
Так, 31 июля 2023 года Владимир Погосян, занимавший тогда должность директора ЗАО «Джермук Групп», перечислил 2,5 млн драмов правящей партии «Гражданский договор» в рамках партийного благотворительного вечера. Спустя полтора месяца, 14 сентября 2023 года, правительство освободило Jermuk Group от уплаты таможенной пошлины в размере 102,6 млн драмов при импорте сырья и оборудования общей стоимостью 8,3 млрд драмов.
Само по себе соседство этих событий не свидетельствует о наличии какой-либо договоренности между компанией и государством. Вместе с тем последовательность событий, при которой пожертвование в пользу правящей партии предшествовало предоставлению крупной государственной льготы семейному бизнесу, неизбежно ставит вопрос о характере взаимоотношений семьи Арсенян с новой политической системой.
Финансовая поддержка распространялась и на фонд «Мой шаг», возглавляемый супругой премьер-министра Анной Акопян. Согласно опубликованным данным, в 2024–2025 годах ЗАО «Джермук Групп» перечислило фонду 10 млн драмов.
Таким образом, смена власти в 2018 году не привела к вытеснению семьи Арсенян из сложившейся политико-экономической системы. Изменился политический центр принятия решений, однако сама модель взаимоотношений осталась узнаваемой: финансовая поддержка структур, связанных с действующей властью, государственные льготы семейному бизнесу и сохранение политического влияния семьи уже через представителей следующего поколения.
Старые обвинения новой власти
Смена власти в 2018 году породила ожидания, что истории, которые при прежнем руководстве не получали правовой оценки, будут пересмотрены. Среди тех, кто рассчитывал воспользоваться новой политической ситуацией, оказался российский предприниматель армянского происхождения Мурад Мурадян. На протяжении более двадцати лет он публично обвинял Ашота Арсеняна в присвоении бизнеса и организации уголовного преследования своих партнеров.
26 июля 2018 года во время встречи премьер-министра Никола Пашиняна с представителями армянской диаспоры в Санкт-Петербурге Мурадян вновь изложил историю конфликта, начало которого, по его словам, относится к 1996 году. Тогда, как утверждает предприниматель, он совместно с Ашотом Арсеняном и Корюном Акопяном учредил ЗАО «МАК», где каждому принадлежало по 33% акций.
По версии Мурадяна, после того как он и Корюн Акопян попали в автомобильную аварию в Санкт-Петербурге и более месяца находились на лечении, Ашот Арсенян демонтировал принадлежавший ЗАО «МАК» водопровод и незаконно реализовал его. Кроме того, как утверждал Мурадян, Арсенян продал своей супруге 25 грузовых автомобилей КамАЗ и тяжелую технику, принадлежавшие тресту «Джермук Шин», всего за 5 000 долларов США. При этом, по словам Мурадяна, стоимость одного автомобиля КамАЗ в тот период превышала 10 000 долларов США.
Мурадян утверждал, что после возвращения в Армению он вместе с Корюном Акопяном на протяжении примерно четырех с половиной месяцев безуспешно пытался вернуть имущество. По его словам, именно по жалобе Арсеняна Корюн Акопян был привлечен к уголовной ответственности и впоследствии осужден на восемь лет лишения свободы, тогда как сам Мурадян покинул Армению и был объявлен в розыск.
Во время встречи с премьер-министром Мурадян также заявил, что в 2003 году на него было совершено покушение, ответственность за организацию которого он публично возложил на Ашота Арсеняна.
В ответ Никол Пашинян заявил, что поручит проверить изложенные обстоятельства и подчеркнул, что в новой Армении уголовное преследование не должно использоваться по политическим мотивам.
Практически сразу Ашот Арсенян выступил с официальным заявлением, в котором полностью отверг все обвинения. Он назвал утверждения Мурадяна абсурдными и клеветническими, направленными на дискредитацию его деловой репутации, а самого Мурадяна охарактеризовал как человека с криминальным прошлым, неоднократно фигурировавшего в различных уголовных историях.
Публичное противостояние не получило дальнейшего процессуального развития. По имеющимся данным, заявления Мурадяна не привели к возбуждению уголовного дела в отношении Ашота Арсеняна, а конфликт постепенно сошел с публичной повестки, ограничившись взаимными обвинениями сторон.