Борис Мурази: Воротанский каскад, или пуповина, которую не перерезали
У нас есть давняя, проверенная десятилетиями традиция: громко разоблачать и тихо замалчивать. Скандал — и тишина; заявление — и недоумённое молчание; вопрос — и взгляд в сторону. Мы, признаться, почти свыклись с мыслью, что такова, видимо, участь всех неудобных тем: они, как тяжёлые камни, ложатся на дно нашей общественной жизни и лежат там годами, пока кто-нибудь — наивный или отчаянный — не попытается поднять их на поверхность. И вот поднял. Борис Мурази, главный редактор сайта Politik.am, в программе «Диалог» —заговорил о деле, о котором власти Армении предпочли бы не вспоминать вовсе. О Воротанском каскаде.
С той сделки минуло более десяти лет. Срок, казалось бы, немалый — достаточный для того, чтобы разобраться во всех обстоятельствах, назвать виновных, ответить на вопросы. И в то же время срок ничтожный — если вспомнить, что за эти десять лет у нас успела смениться власть, прогреметь революция, свершиться, как принято выражаться, «разрыв с прошлым». Казалось бы, вот он, момент истины: новая власть, новые лица, новые лозунги — чего проще взять да и разобраться в тёмных сделках старого режима, тем более что к этому обязывали собственные, данные народу обещания. Не разобрались. И, судя по всему, разбираться не собираются.
Мурази, надо отдать ему должное, говорит об этом прямо: нынешнее руководство страны во главе с премьер-министром Николом Пашиняном не проявляет, по его словам, ни малейшего интереса к установлению лиц, нанёсших ущерб государству. При этом журналист счёл нужным особо оговориться: второго президента Роберта Кочаряна он к числу таких лиц не относит. Оговорка, заметьте, примечательная. Стало быть, есть в этой истории лица «похлеще» — лица, которым сам бог, что называется, велел ответить за содеянное. Однако именно они по необъяснимым причинам остаются вне поля зрения и правоохранительных органов, и правительства. Почему? Вопрос, как водится, повисает в воздухе.
О ЦИФРАХ, КОТОРЫЕ НЕ СХОДЯТСЯ
В центре обвинений Мурази — приватизация Воротанского каскада, стратегического объекта энергетической инфраструктуры Армении. Здесь мы позволим себе привести цифры: цифры, как известно, не врут — врут, как правило, те, кто их утаивает.
Итак, согласно обнародованным сведениям, в 2014 году имущество, реальная стоимость которого по независимым оценкам превышала миллиард восемьдесят миллионов долларов, было реализовано некой малоизвестной компании за сто восемьдесят миллионов. Почувствуйте разницу: миллиард с лишним — и сто восемьдесят. Объект ушёл с молотка по цене, не достигающей четверти его действительной стоимости. Впрочем, мы люди бывалые: кто из нас не знает, как умеют «оценивать» государственную собственность, когда приходит пора её продавать? Но Мурази — и это делает его историю по-настоящему неудобной — обращает внимание не столько на цену, сколько на механику сделки.
О МЕХАНИКЕ, ДОСТОЙНОЙ ЛУЧШЕГО ПРИМЕНЕНИЯ
А механика такова, что от неё, как говорят в народе, и смешно и грустно. Сделка состоялась, объект перешёл в руки покупателя. Но деньги за него, как выясняется, в бюджет не поступили. Во всяком случае, не сразу. Покупатель, получив в собственность Воротанский каскад, тут же заложил его в банке, взял под залог этого самого имущества кредит на сумму 180 миллионов долларов и только после этого расплатился с государством. Выходит, стратегический объект был передан новому владельцу без предварительной оплаты — своего рода аванс доверия, что ли? А когда расплата всё-таки состоялась, деньгами этими оказался банковский кредит, обеспеченный тем же самым имуществом, которое только что ушло из государственной собственности. Круг замкнулся. Вот только возникает вопрос: кому в голову пришло отпускать столь ценный актив без денег? И почему банк без колебаний выдал неизвестной компании крупную сумму денег в кредит под залог объекта, который только что был куплен с отсрочкой платежа? Ответ, надо полагать, кроется не в финансовой грамотности и не в банковском энтузиазме. Кроется он в том, кто стоял за этой сделкой — и кто, находясь у власти, благословил такую щедрость по отношению к покупателю. Красиво? Безусловно. Законно? Вопрос.
Разбираться, между прочим, пытались. По словам Мурази, ещё в 2020 году некие организации направили правительству официальные запросы с требованием разобраться в обстоятельствах сделки. Кабинет министров во главе с Николом Пашиняном, действуя — подчёркиваем, по версии журналиста, — в нарушение закона, оставил эти запросы без ответа. Можно, конечно, возразить, что у правительства в тот год забот хватало: тут тебе и война, и пандемия, и прочие «объективные обстоятельства». Но закон, как известно, обстоятельств не знает: закон знает сроки и обязанности. Или у нас уже и закон стал «зависеть от обстоятельств»?
О ТОМ, ЧТО МНОГИЕ ПРЕДПОЧИТАЮТ ОБХОДИТЬ МОЛЧАНИЕМ
И вот здесь мы подходим к самой пикантной — а точнее, самой неудобной — детали этой истории. Компания-покупатель, прямо заявляет Мурази, аффилирована с Микаелом Минасяном — бывшим послом Армении в Ватикане и, что для нашей истории куда существеннее, зятем экс-президента Сержа Саргсяна. Казалось бы, ничего нового: зять президента приобрёл государственный объект за четверть его стоимости — история для постсоветского пространства, увы, почти хрестоматийная. Мало ли кто у нас чего покупал…
Но Мурази — и в этом, на наш взгляд, его главная заслуга — делает акцент на обстоятельстве, которое у нас предпочитают обходить молчанием, с той старательностью, с какой обходят тёмную лужу, боясь испачкаться. Минасян на протяжении почти десяти лет финансировал Никола Пашиняна. Да-да, того самого Пашиняна, который ныне возглавляет правительство; того самого, что пришёл во власть под знамёнами борьбы с коррупцией и «системой». Речь идёт о систематической поддержке газеты «Айкакан Жаманак», которую Пашинян возглавлял в бытность оппозиционером, а также, по данным Мурази, о прямом финансировании самого политика.
«В Армении вы не найдёте никого, кто получал бы от Микаела Минасяна больше финансовой поддержки, чем Никол Пашинян», — подчёркивает журналист. И добавляет: тема эта вызывает у нынешнего премьера заметное раздражение. Раздражение — вещь показательная: раздражаются обычно тогда, когда попадают в точку, когда вопрос задевает нечто сокровенное, о чём говорить не принято и не хочется. В самом деле, попробуйте представить себе картину: революционер, десятилетиями громивший «клановость» и «воровскую власть», оказывается связан с семьёй свергнутого режима узами, так сказать, финансового родства. И не с кем-нибудь — с зятем Сержа Саргсяна, которого Пашинян «отвергал» в 2018 году.
ЧТО ЖЕ МЫ ИМЕЕМ В СУХОМ ОСТАТКЕ?
Если верить обнародованным сведениям — а проверку фактов мы, как водится, предоставляем компетентным органам, картина вырисовывается безрадостная. Премьер, вступивший во власть под лозунгами тотальной борьбы с коррупцией, уклоняется от расследования сделки, в центре которой оказался его многолетний спонсор. Правительство, обязанное по закону отвечать на официальные запросы, предпочитает молчать. Правоохранительные органы, призванные блюсти интересы государства, «не замечают» эпизодов, о которых, судя по всему, знает вся страна. И тогда демонстративное молчание и демонстративное бездействие превращаются — хотим мы того или нет — в доказательство. В доказательство того, что власть, при всём её революционном пафосе, связана с режимом Саргсяна той самой пуповиной, которую так и не решились или не захотели перерезать.