Борьба с коррупцией для избранных: что происходит с декларациями родственников Пашиняна

Нередко бывает так, что о состоянии антикоррупционной системы страны лучше всего рассказывают не громкие заявления чиновников и не торжественные отчёты о «непримиримой борьбе с коррупцией», а конкретные дела, которые годами блуждают по кабинетам, так и не доходя до логического завершения. История с декларациями родственников премьер-министра Никола Пашиняна выглядит именно таким случаем — показательным не столько содержанием нарушений, сколько реакцией государственных институтов на эти нарушения.

Как следует из публикаций «Hetq», Комиссия по предупреждению коррупции (КПК) на протяжении долгих месяцев изучала декларации депутата фракции «Гражданский договор» Грачьи Акопяна — шурина премьер-министра, а также его матери Кимы Мкртчян, являющейся тёщей главы правительства. Речь идёт о том, что в декларациях за 2019–2021 годы не были отражены доли участия в компаниях «Дарескизб» и «Издательство Никан». Более того, аналогичные вопросы возникли и к бывшему депутату, близкому другу премьер-министра Айку Геворкяну, который, по данным расследования, также представил неполные сведения о своих долях в этих структурах.

На первый взгляд ситуация может показаться технической. Ошибся человек, не указал какую-то строку, допустил неточность. Однако армянское законодательство вовсе не рассматривает декларации как формальность. Закон прямо предусматривает административную ответственность за неполные сведения и предупреждает о возможности уголовного преследования в случаях сокрытия имущества или внесения заведомо ложных данных. Иными словами, речь идёт не о бюрократической оплошности, а об одном из ключевых элементов системы контроля за доходами и активами публичных лиц.

Тем более странно выглядит поведение самой Комиссии по предупреждению коррупции. Первый материал журналистов был опубликован ещё весной 2022 года. С тех пор прошло около семи месяцев, однако общественность так и не увидела ни окончательных выводов, ни решений, ни внятного объяснения причин столь затянувшегося процесса. Возникает закономерный вопрос: если бы речь шла не о родственниках премьер-министра, а о представителях оппозиции или чиновниках прежней власти, наблюдали бы мы такую же неторопливость?

Особенно показательна история с декларацией Кимы Мкртчян за 2021 год. Согласно опубликованной информации, она вообще не была представлена в установленный законом срок. Более того, декларация появилась лишь после того, как журналистская публикация привлекла внимание к этой проблеме и комиссия направила соответствующее уведомление. Возникает неприятное впечатление, что надзорный орган начал выполнять свои прямые обязанности лишь после того, как об этом написала пресса. Между тем закон обязывает КПК самостоятельно контролировать соблюдение сроков подачи деклараций и применять предусмотренные меры воздействия без дополнительных напоминаний со стороны журналистов.

Не менее примечательно и другое обстоятельство. Даже после подачи декларации сведения о долях в упомянутых компаниях вновь не были отражены. То есть речь идёт уже не об одном эпизоде, а о повторяющемся несоответствии, которое требует предельно тщательной правовой оценки. Именно для таких случаев законодатель предусмотрел механизм передачи материалов в прокуратуру, если возникают признаки сокрытия декларируемых данных или предоставления ложной информации.

Однако пока складывается впечатление, что комиссия предпочитает бесконечный процесс уточнений, запросов и получения объяснений. Формально всё выглядит безупречно: направляются запросы в государственные органы, изучаются электронные базы данных, запрашиваются дополнительные материалы. Но результат остаётся прежним — общество не получает ответа на главный вопрос: были ли нарушены требования закона и понесут ли виновные ответственность.

Отдельного внимания заслуживает ситуация с Айком Геворкяном. По имеющимся данным, в разделе деклараций, посвящённом долевым ценным бумагам и инвестициям, он не указал принадлежащие ему 20 процентов в двух компаниях. При этом в разделе декларации о конфликте интересов упоминание о доле в одной из компаний всё же присутствовало. Такая конструкция выглядит, мягко говоря, необычно. Если информация была известна самому декларанту и фигурировала в одном разделе документа, то почему она отсутствовала в другом, где должна была быть отражена в обязательном порядке?

Ещё более странным выглядит решение составить протокол об административном правонарушении только по декларации о прекращении полномочий за 2021 год, тогда как аналогичные вопросы, согласно опубликованным данным, существуют и к декларациям за 2019 и 2020 годы. Комиссия не объясняет причин такой избирательности. Не публикуются и подробности самого производства. На официальных ресурсах отсутствуют решения, позволяющие обществу понять логику действий надзорного органа.

В результате возникает картина, которая плохо сочетается с политической риторикой последних лет. Власть, пришедшая под лозунгами прозрачности и бескомпромиссной борьбы с коррупцией, оказывается в ситуации, когда вопросы возникают уже к декларациям её ближайшего окружения. А государственный орган, призванный обеспечивать равенство всех перед законом, демонстрирует удивительную осторожность и неспешность именно тогда, когда речь заходит о родственниках и друзьях первого лица государства.

Разумеется, окончательные выводы должны делать уполномоченные органы, а не журналисты и не публицисты. Но иного вывода из этой истории пока не напрашивается.